"Они все были заражены": в деле о перевале Дятлова появились новые зацепки
Почти семь десятилетий трагедия на склоне Холатчахля не отпускает ни следователей, ни исследователей. Версий было десятки - от бытовых и природных до криминальных и техногенных. Теперь внимание вновь сместилось в сторону испытаний секретного вооружения: в публичном поле прозвучали рассказы очевидцев и родственников, которые связывают гибель девяти туристов с воздействием неизвестного фактора, похожего на химическое поражение.
На этот раз обсуждается сценарий, при котором группа Игоря Дятлова могла оказаться в зоне применения экспериментального средства. Упоминается удушающий газ, выброшенный из некой "капсулы", из‑за чего, как предполагается, туристы в панике разрезали палатку изнутри и покинули лагерь без одежды и снаряжения. Ключевой деталью в этой версии снова становятся необычные характеристики тел: родственники погибших вспоминали "цвет красного кирпича", который трактуют как признак химического ожога или контакта с агрессивными компонентами - окислителем либо топливом.
Историк спецслужб и полковник контрразведки Николай Лузан пересказывал разговор с геологом Эдуардом Ходорченко, работавшим неподалеку зимой 1959 года. По словам Ходорченко, после смены он увидел в окне "большой‑большой красный шар", а вскоре в небе появились самолеты. Затем, как утверждает очевидец, стало известно о пропаже студентов, а когда начались поиски, интенсивных полетов уже не наблюдалось.
Ходорченко также говорил, что летал и видел карты пилотов, где якобы был отмечен "красный квадрат" - участок с запретом полетов в районе событий. В его воспоминаниях фигурирует и старая, ходившая тогда догадка: будто испытывали боеприпас, "уничтожающий кислород в воздухе". Сам он делал вывод, что произошедшее больше похоже на катастрофу, связанную с разработкой новой военной техники.
О техногенном следе в семье одного из погибших, Александра Колеватова, вспоминал и его внучатый племянник Александр Шевченко. По его словам, сестра Колеватова Вера придерживалась только одной трактовки - испытание оружия. Она же, как передается в рассказе, обращала внимание на "кирпичный" оттенок тел и, будучи химиком, связывала его с возможными химическими ожогами, которые могли возникнуть при разливе окислителя или топлива.
Еще один фрагмент этой версии связан с рассказом человека, представившегося близким другом прокурора Бориса Чудного. Он утверждает, что следователь Лев Иванов якобы перед смертью оставил "завещание" с просьбой обнародовать истинные причины гибели туристов. По этой линии эпицентр событий привязывают к территории, которую называют долиной Дикого Гуся: там, как заявляется, мог произойти контролируемый мощный взрыв "специальной капсулы".
Далее в пересказе звучит, что сразу после детонации в район направили военных, а задачей было оперативно собрать пробы воздуха, грунта и воды, чтобы оценить эффективность и последствия применения секретного средства. Отдельной деталью упоминаются сумки с противогазами у тех, кто двигался по маршруту в сторону Холатчахля, - как косвенный намек на потенциально опасную среду.
В этой версии военные, поднимаясь на склон в темноте, заметили тусклый огонек и вышли к лагерю свердловских студентов. Палатка уже была разрезана изнутри, а людей рядом не оказалось: стоянка выглядела брошенной. Дальше следует наиболее жесткое утверждение - будто спецслужбы действовали "молниеносно" и провели зачистку территории, стараясь убрать любые следы и "зацепки".
В качестве аргумента приводятся слова о том, что, кроме туристов, человеческих жертв не было, зато якобы фиксировалась гибель животных - росомах, медведей, оленей. В пересказе звучит и совсем мрачная деталь: тела зверей будто бы сбрасывали в ручей, чтобы ускорить разложение и скрыть следы. При этом, куда могли вывезти и как утилизировать опасные обломки или загрязненные предметы, рассказчик пояснить не смог.
Важно понимать: перечисленные эпизоды - не установленная судом картина и не официальный итог следствия, а набор заявлений и воспоминаний, которые сторонники техногенной гипотезы пытаются сложить в единую цепочку. Именно поэтому любая "новая зацепка" в деле Дятлова требует не эмоций, а проверки: кто именно свидетельствует, когда были записаны слова, что можно подтвердить документально, а что остается пересказом.
Если говорить о "кирпичном" оттенке кожи, то сам по себе цвет не является однозначным доказательством химического поражения. На восприятие могли влиять условия хранения и транспортировки тел, особенности освещения, посмертные изменения, обморожение и обезвоживание, а также повреждения тканей. Тем не менее деталь о необычном оттенке регулярно всплывает в обсуждениях - как минимум потому, что она совпадает с рядом свидетельских описаний, и ее пытаются увязать с возможным воздействием реактивных компонентов.
Так же и с "красным шаром" в небе: подобные наблюдения могут иметь разные объяснения - от редких атмосферных явлений до следов испытаний. Но ценность таких сообщений в другом: они дают временные привязки и позволяют сопоставлять рассказы разных людей, служебную активность в регионе и известные маршруты полетов, если удается добраться до архивных отметок.
Отдельный вопрос - противогазы. Даже если допустить присутствие военных, наличие средств защиты не доказывает химическую атаку автоматически: противогазы могли быть штатным комплектом на случай дыма, продуктов горения, неизвестных испарений или работы в условиях возможного заражения. Но в совокупности с другими деталями эта часть истории подпитывает техногенную гипотезу и поднимает тему возможной закрытости материалов.
Чтобы версия о "капсуле" и удушающем газе стала чем-то большим, чем эффектный сюжет, нужны ответы по существу: какая именно система могла быть испытана в тех местах, какие поражающие факторы у нее были, как они распространяются в мороз и при ветре, и могли ли они вызвать поведение, похожее на паническую эвакуацию из палатки. Не менее важно - объяснить, почему следы на снегу, обнаруженные поисковиками, выглядели так, как их описывали, и как это согласуется с предположением об инсценировке.
Не исчезают и вопросы к самой хронологии: когда и кем были замечены самолеты, в какие дни, насколько надежны эти воспоминания через десятилетия, и есть ли независимые подтверждения. В подобных историях память свидетеля часто смешивает реальные детали с услышанными позже интерпретациями, поэтому каждую цитату приходится "разбирать по винтикам".
Еще один пласт - судьба документов. Любая громкая версия упирается в одно и то же: либо появляются подлинные материалы с ясными реквизитами, либо все остается на уровне пересказов. Для дела Дятлова это принципиально: трагедия стала символом, и вокруг нее легко рождаются легенды, но проверяемые факты всегда важнее эффектных формулировок.
Наконец, техногенная гипотеза неизбежно конкурирует с другими объяснениями, которые также пытаются связать разрезанную палатку, уход людей в темноту и характер травм с конкретной причиной - природной или антропогенной. И чем больше новых "откровений" появляется в публичном пространстве, тем выше запрос на спокойный, профессиональный разбор: что подтверждается реальными данными, а что является интерпретацией, усиливающей драматизм, но не приближающей к ответу.
Сегодня "новые зацепки" снова заставляют говорить о перевале Дятлова как о месте, где могла пересечься туристическая трагедия и большая секретность. Но даже если допустить вероятность военного фактора, ключ к разгадке лежит не в громких заявлениях, а в проверке деталей - от описаний очевидцев и состояния тел до возможных следов испытаний и логики действий тех, кто первым оказался в районе гибели группы.
