Налоговая амнистия НДС: бизнес требует защиты от необоснованных доначислений
В Челябинской области предприниматели столкнулись с резким усилением налогового контроля по операциям с НДС. Компании, которые сотрудничали с недобросовестными или проблемными контрагентами, получают значительные доначисления, даже если сами фактически вели реальную хозяйственную деятельность и не участвовали в схемах уклонения от налогов.
Только за первые девять месяцев 2016 года сумма таких доначислений в регионе достигла 1,9 млрд рублей. Аналогичная ситуация складывается и в других субъектах Уральского федерального округа. Бизнес-омбудсмены отмечают рост обращений предпринимателей, недовольных действиями налоговой службы, и обсуждают возможные способы решения проблемы - от корректировки законодательства до введения специального режима, который можно было бы назвать налоговой амнистией для бизнеса.
За последние два года государство существенно ужесточило борьбу с фирмами-однодневками и незаконными схемами возмещения налога. Федеральная налоговая служба внедрила алгоритмы, позволяющие выявлять подозрительные цепочки поставок и операции, связанные с неправомерным уменьшением налоговой базы. Однако на практике под жесткие меры нередко попадают не только организаторы фиктивных схем, но и добросовестные компании.
Как отмечала общественный представитель по налогам уполномоченного по защите прав предпринимателей в Челябинской области, управляющий партнер консалтинговой группы "Партнер" Алевтина Белешова, налоговые обязательства проблемных организаций фактически переносятся на предприятия, которые продолжают работать в экономике. Размер доначислений после проверки может составлять десятки миллионов рублей. При этом суды далеко не всегда учитывают, что компания пыталась проверить своего партнера и действовала с разумной осмотрительностью.
Особенно сложной стала ситуация с подтверждением права на вычет и [возмещением НДС для бизнеса](https://74.ru/text/business/2016/11/02/51025261/). Формальное наличие договора, счета-фактуры и платежных документов больше не гарантирует положительный исход проверки. Налоговые органы анализируют деловую репутацию контрагента, численность его сотрудников, наличие имущества, транспорта, складов и реальных ресурсов для исполнения договора.
Последствия налоговых конфликтов оказываются тяжелыми. Растет число случаев, когда после продолжительных разбирательств с ФНС предприятие оказывается на грани банкротства. По данным вице-президента Аудиторской палаты России Алексея Овакимяна, в 2014 году доля банкротных дел, последовавших за налоговыми спорами, составляла 18,8%. В 2015 году показатель увеличился до 26,6%.
Еще более показательной стала судебная статистика. Предпринимателям удается оспорить лишь около 1,5% сумм, начисленных по итогам проверок. Хотя несколько лет назад положение налогоплательщиков в арбитражных судах было заметно сильнее. Одновременно увеличилось участие ФНС в крупных спорах: если в 2015 году ведомство участвовало в делах с задолженностью свыше 20 млн рублей примерно в каждом пятом случае, то с начала 2016 года этот показатель достиг 53%.
На этом фоне все чаще звучат предложения законодательно определить, что именно следует считать необоснованной налоговой выгодой. Сейчас соответствующее понятие закреплено главным образом в постановлении Пленума Высшего арбитражного суда № 53 от 2006 года. Отсутствие четких критериев создает пространство для субъективного толкования и делает результат дела зависимым от оценки конкретного инспектора или судьи.
Судья Арбитражного суда Уральского округа Евгения Кравцова указывала, что судебная практика по таким делам формировалась в течение десятилетия и опирается на позиции ВАС. Однако предприниматели считают, что одних разъяснений недостаточно. Им нужны понятные правила, позволяющие заранее определить, какие действия будут признаны достаточными для подтверждения добросовестности.
Отдельная проблема связана с доверием к государственным реестрам. Как обращала внимание бывший судья Высшего арбитражного суда Елена Авакян, сама регистрация компании в ЕГРЮЛ больше не воспринимается судами как безусловное подтверждение надежности контрагента. В 2010-2012 годах сведения из публичных реестров чаще признавались достоверными, однако в 2013-2014 годах подход изменился: налогоплательщикам стали предъявлять дополнительные требования по проверке партнеров.
При этом законодательство наделяет публичной достоверностью только отдельные государственные реестры, в том числе ЕГРИП и Единый государственный реестр прав на недвижимое имущество. По мнению Елены Авакян, налоговая служба как регистрирующий орган должна проводить необходимые проверки уже при регистрации юридического лица. Если компания внесена в реестр, государственные органы должны признавать этот факт одним из оснований для вывода о ее добросовестности.
Именно отсутствие такой логики заставляет бизнес нести риски, которые он не всегда способен контролировать. Компания может запросить учредительные документы, проверить регистрацию контрагента, убедиться в отсутствии задолженности и получить сведения из официальных баз, но позднее все равно столкнуться с претензиями из-за нарушений, допущенных партнером.
Тема необоснованной налоговой выгоды и должной осмотрительности обсуждалась на VIII Международном форуме "Юридическая неделя на Урале" и в рамках челябинского юридического марафона "Право для бизнеса". Участники дискуссии признавали необходимость реформы, но сомневались, что простое внесение нового определения в закон автоматически устранит конфликт.
По мнению представителей предпринимательского сообщества, действующая система создает для налоговой службы слишком сильную мотивацию взыскивать средства с работающих компаний. Проверить действующее предприятие и предъявить ему претензии зачастую проще, чем найти организаторов фиктивных операций и доказать их вину. В результате борьба с нарушениями превращается в механизм перераспределения ответственности.
В этих условиях налоговая амнистия НДС могла бы стать способом восстановить баланс между интересами бюджета и правами добросовестных налогоплательщиков. Речь не обязательно должна идти о полном списании задолженности. Возможными вариантами могли бы стать пересмотр спорных начислений, освобождение от штрафов и пеней, упрощенный порядок подтверждения добросовестности либо запрет на взыскание НДС, если компания выполнила установленный перечень проверочных процедур.
При этом налоговые проверки НДС должны быть направлены прежде всего на выявление организаторов фиктивных цепочек, а не на автоматическое взыскание средств с каждого участника хозяйственной операции. Для этого необходимы единые критерии риска, прозрачная методика оценки контрагентов и возможность оперативно представить документы, подтверждающие реальность поставки.
Без таких изменений налоговые споры по НДС будут продолжать угрожать финансовой устойчивости предприятий. Компании вынуждены тратить значительные средства на юристов и аудиторов, замораживать оборотный капитал и откладывать инвестиционные проекты. Для малого и среднего бизнеса подобная нагрузка может оказаться критической.
Предприниматели ожидают от государства не отказа от контроля, а более справедливого распределения ответственности. Если компания реально получила товар или услугу, оплатила их, отразила операцию в учете и предприняла разумные меры для проверки партнера, ее нельзя автоматически приравнивать к участнику налоговой схемы. Именно этот принцип должен стать основой будущих правил администрирования НДС.
