В Челябинске в Калининском районном суде началось рассмотрение уголовного дела в отношении известного адвоката Александра Урычева. Его обвиняют в посредничестве во взятке: по версии следствия, юрист пытался добиться для своего клиента более мягкого решения по приговору, заявив, что "вопрос" можно решить за 2 миллиона рублей. При этом, как следует из материалов, часть суммы - 500 тысяч - он намеревался оставить себе в качестве вознаграждения, а оставшиеся 1,5 миллиона передать через другого посредника.
Процесс стартовал 10 августа. На заседание Урычев прибыл без конвоя - самостоятельно, в сопровождении родственников. Дело рассматривается в особом порядке: адвокат заключил досудебное соглашение о сотрудничестве, признал вину и, как прозвучало в суде, дал следствию подробные показания.
Основой истории стало уголовное дело менеджера завода железобетонных изделий. Управленца обвиняли в коммерческом подкупе в особо крупном размере. Защиту обеспечивали два юриста, одним из которых был Урычев. В июне прошлого года мужчину приговорили к восьми годам колонии строгого режима и назначили штраф 3,2 миллиона рублей.
После приговора, согласно позиции следствия, адвокат предложил клиенту "договориться" о смягчении наказания. Вариант оценили в 2 миллиона, и подзащитный, как говорится в деле, согласился. В суде прозвучало, кому якобы предназначались деньги: речь шла о судье апелляционной инстанции Печерице, который должен был рассматривать жалобу в составе тройки.
По материалам обвинения, для передачи денег Урычев привлек знакомого адвоката, выступившего вторым посредником. Следствие считает, что тот уверял в наличии личного контакта с судьей и обещал "похлопотать". Сам же Урычев на допросе говорил иначе: утверждал, что просил для подзащитного условный срок, а его коллега ответил, что подумает. Позднее, по словам Урычева, второй адвокат сообщил, что рассчитывать на условное осуждение не стоит и он не сможет повлиять на результат.
Несмотря на это, ожидания смягчения у стороны защиты сохранялись, и обсуждения продолжились. В итоге речь пошла уже не об условном сроке, а о снижении наказания до четырех лет и отмене штрафа - на такой вариант, как прозвучало в суде, Урычев согласился.
Прокуратура, оглашая обвинение, указала: доверителю объяснили, что нужно передать 2 миллиона рублей, однако распределение суммы предполагалось следующим - 500 тысяч себе, 1,5 миллиона через посредника "адресату". При этом второй адвокат, по версии обвинения, не собирался идти ни к какому судье и якобы рассчитывал присвоить деньги.
Отдельно в суде подчеркнули: судьи апелляции, включая Печерицу, не были осведомлены о возможных преступных планах. Тем не менее в сентябре апелляционная инстанция действительно изменила приговор: срок сократили до четырех лет, штраф исключили. Как следует из материалов, фактически к судье с предложением о взятке посредники не обращались. Но после оглашения решения Урычев, по данным следствия, напомнил жене осужденного у здания областного суда, что договоренности выполнены - наказание стало мягче.
Кульминация произошла 18 ноября 2025 года. Урычева задержали при получении денег от супруги осужденного: передача состоялась на парковке рядом с СИЗО № 3, где содержался ее муж. После задержания адвокат полностью признал вину, оформил досудебное соглашение о сотрудничестве и, как заявила представитель прокуратуры, помог следствию - дал детальные показания на второго посредника, подтвердил их на очных ставках, предоставил переписки и документы. Бывший клиент Урычева по первоначальному делу в новом процессе проходит свидетелем, и его показания обвиняемый также подтвердил.
Урычеву 39 лет. Он зарегистрирован в Челябинске, живет в одном из СНТ Сосновского района. Женат, воспитывает троих детей, двое из них - несовершеннолетние. Ранее не судим, окончил юридический факультет ЮУрГУ. В профессиональной биографии - участие в резонансных делах: он защищал бывшего следователя СК Дениса Гуламова (дело о фабрикации), представлял интересы старшего следователя СК Вадима Шпигуна, которого судят по должностным статьям, а также был адвокатом осужденного за взятку бывшего замминистра строительства и инфраструктуры Челябинской области Ивана Белавкина и других.
Прокуратура в суде сообщила, что условия досудебного соглашения обвиняемый выполнил: не мешал расследованию, не давил на свидетелей и предоставлял правдивые, подробные сведения. После оглашения материалов суд предоставил слово подсудимому. Урычев заявил, что обвинение ему понятно и он признает вину полностью. Судья уточнила, добровольно ли это признание - подсудимый подтвердил, что да, добровольно.
Важно понимать, что особый порядок рассмотрения дела означает: суд не исследует доказательства в полном объеме, поскольку обвиняемый соглашается с предъявленным обвинением. В подобных случаях ключевое значение имеют признание вины, позиция прокуратуры по соглашению о сотрудничестве и соблюдение условий сделки со следствием.
Сама фабула дела показывает типичную для "коррупционных" расследований конструкцию: заявленная "возможность договориться" нередко строится не на реальном влиянии на суд или следствие, а на обещании, которое сложно проверить в момент переговоров. При этом уголовно-правовые риски наступают уже на стадии посредничества и попыток организовать передачу денег - независимо от того, дошли ли деньги до предполагаемого получателя.
Отдельная интрига связана с ролью второго посредника. В материалах, оглашенных в суде, фигурирует утверждение, что тот мог изначально не планировать обращаться к судье и собирался оставить средства себе. Такие эпизоды часто становятся предметом отдельного разбирательства, поскольку меняют расстановку мотивов: один участник может рассчитывать на "решение вопроса", другой - на обман и личную выгоду.
История также наглядно демонстрирует, что смягчение приговора само по себе не доказывает коррупционную составляющую. Апелляция может изменить решение по законным основаниям - и именно поэтому в материалах дела отдельно отмечено, что судьи не были осведомлены о преступных намерениях. Но для обвинения важна не связь между судебным решением и деньгами, а сам факт переговоров, договоренностей о сумме и действий по получению средств.
Наконец, подобные процессы всегда болезненны для профессионального сообщества: фигурантом становится человек с именем и опытом участия в громких делах, а обсуждение неизбежно выходит за рамки конкретного эпизода - затрагивает доверие к институту защиты и границы допустимого поведения адвоката, который обязан добиваться результата только законными методами.
