Роль принцессы Мелисенты в сказке "31 июня" стала для Натальи Трубниковой одновременно и счастливым билетом, и тяжелой печатью. После премьеры актрисе прочили карьеру, способную привести к международному признанию, едва ли не к красным дорожкам крупнейших фестивалей. Но жизнь распорядилась иначе: вспыхнувшая ярко экранная популярность быстро сошла на нет, а сама Трубникова на долгие годы оказалась будто по другую сторону кино - рядом, но не внутри профессии, о которой мечтала.
При этом начиналось всё вовсе не с актерства. Наталья грезила сценой и аплодисментами, но не в кадре - в балете. Танцами она занималась с трех лет, и каждое выверенное движение приближало ее к цели, которая казалась почти предрешенной: Большой театр. Еще до окончания училища она выступала в Европе и выходила на одну сцену с Майей Плисецкой - редкая удача даже для очень сильных выпускников.
Цена балетной мечты была не романтической, а почти военной. В училище их рано начали ставить "на пальцы": ноги стирались в кровь, раны закрывали подручными средствами - пленкой от сырого яйца и пластырем. Но даже так кровь пробивалась через пуанты. Дома Наталья не жаловалась: боялась, что ее просто заберут из училища и путь к сцене закончится, не успев начаться.
Самое болезненное разочарование в ее жизни связано именно с Большим. По распределению Трубникова должна была попасть туда после выпуска - она пришла с уверенностью, что это финальный шаг к мечте. Но прямо при ней назначение перечеркнули и вместо Большого написали: Музыкальный театр имени Станиславского. "Я рыдала", - признавалась она позже. Удар оказался настолько сильным, что, по ее словам, целый год она не могла работать.
Почему так случилось, обсуждали по-разному. Одни шептались о зависти: мол, конкурентки не смогли смириться с красотой, легкостью и очевидной сценической перспективой Трубниковой. Другие пересказывали более мрачную версию - будто двери в Большой театр закрылись после того, как Наталья отвергла ухаживания влиятельного человека. Как бы там ни было, факт оставался фактом: мечта, выстроенная на дисциплине и боли, была отнята в момент, когда казалась уже заслуженной.
В тот период она действительно потеряла вкус к жизни - не понимала, зачем дальше стараться. Вернуть опору помогла любовь. На репетициях она оказалась в паре с танцором Анатолием Кулаковым. Начало было напряженным: партнер даже позволил себе резкое замечание о том, как она работает в дуэте. Но конфликт не разрушил, а, наоборот, включил в Наталье упрямую силу - ей захотелось доказать, что она умеет больше, чем от нее ожидают.
Кулаков, несмотря на строгость, быстро оказался очарован - красотой, улыбкой, внутренним светом. В ответ Наталья не закрылась, не обиделась, а шла вперед - через работу, через репетиции, через доверие. Роман разгорался, и через два года они поженились. Разлучить их уже не смогли ни бытовые сложности, ни чужие мнения: вместе они прожили жизнь, держась друг за друга.
Проблем хватало. Родители обоих не одобряли этот союз, а дома Наталье приходилось терпеть постоянные придирки свекрови, которая подозревала ее в неверности и намекала на это сыну. Но Анатолий, который был старше Натальи на десять лет, доверял ей безоговорочно и поддерживал - особенно когда появилась возможность попробовать себя в кино.
Любопытно, что первые предложения сниматься приходили к ней буквально "на ходу" - по воспоминаниям Трубниковой, ее узнавали и приглашали на пробы даже в трамвае. Она охотно соглашалась, но чаще всего всё заканчивалось отказами. Ситуацию изменил режиссер Марк Захаров: для "12 стульев" ему нужны были актрисы, умеющие танцевать, и Наталья оказалась к месту.
Ее утвердили на роль капитана корабля: нужно было танцевать и сольно, и в ансамбле - в том числе с Андреем Мироновым и еще двумя девушками. Однако в финальной версии фильма эпизод сократили, и экранного времени осталось меньше, чем ожидалось. На съемках случались и рабочие форс-мажоры: перед началом выяснилось, что у одной из танцовщиц нет котурнов - специальной обуви, без которой номер невозможен. Коллега расплакалась, и Наталья, не раздумывая, поехала за своими, чтобы выручить группу.
Кино вообще жестко обращается с теми, кто появляется слишком ярко. Вчера ты "принцесса", в которую "невозможно не влюбиться", а завтра тебя начинают видеть только в этой рамке - и любое другое амплуа кажется режиссерам рискованным. Для Трубниковой сказочная Мелисента стала образом, который обожали зрители, но который мог сковывать индустрию: далеко не каждый готов предложить бывшей "принцессе" роль земной, сложной, противоречивой героини.
Важно понимать и контекст времени: актерская судьба тогда часто зависела не только от таланта, но и от случайности, ведомственных решений, негласных запретов, чьих-то симпатий и антипатий. Одно неверное слово, одна не та рекомендация - и карьера могла замедлиться или остановиться, даже если зритель был на твоей стороне.
Трубникова прожила 71 год. И при всей внешней яркости ее ранней биографии главная боль - не в том, что она однажды сыграла принцессу и не стала мировой звездой. Самое горькое - когда у человека забирают мечту, к которой он шел с детства, платя телом и характером, и делают это так буднично, словно стирают карандашом строку в списке.
Ее история - о цене таланта и о том, как важно иметь внутреннюю опору, когда внешние обстоятельства ломают планы. Балет научил ее терпению и железной дисциплине, любовь - выдержке и верности, а кино - тому, что слава не гарантирует продолжения. И, пожалуй, именно поэтому в ее судьбе так отчетливо слышится главная тема: можно на мгновение взлететь очень высоко, но гораздо сложнее - не потерять себя, когда тебя внезапно "вычеркивают" из собственной мечты.
